А у меня на солнечных очках гоанский песок. мешает смотреть, но стирать жалко…
А иногда слушаешь какую-нибудь песню, мелодичная, тащишься, а потом заглядываешь в текст
а текст:
Wake up, my dear, wake up
We found a new industry
Investments will pay off
The product’s the truth
People will pay for the answers
That we deliver
Why their neighbour’s lawn’s greener
And the world’s in a mess
Baby, we’re heading for profit
We’ll have no worries no more
We’ll be the first on the moon
And we’re reaching out for the stars
And we’ll be called the people of the year
(”That’s right!
Rides off into the sunset with your cash, your hard-earned money!”)
Now as we’re rich
And we own half of Asia
We’ll use our money
To change the world
Baby, we’ll reinvent monarchy
We will rule world
I will be king and you’ll be queen
Your crown fits so well that
We’ll be called the people of the year
(”That’s right!
And as a matter of fact you know we own you!”)
But when we’re alone
We are still the same
That we used to be
When we were young
And people won’t know
That we’ve tricked them all
And that we still hide the truth
Under our bed
In our castle
Колыбельные — немецкий фильм. Пожалуй, с этого момента я начну считать, что “и этим все сказано”. Немецкий кинематограф — знак качества.
Я смотрела немного их фильмов, но те, которые приходят в голову, оставили во мне глубокий след. Жизнь других (в моей коллекции тех, которые стоит пересматривать), Лето на балконе, Тариф на лунный свет, Гуд-бай, Ленин… И вот к ним добавились “Колыбельные”.
Моя самая четкая ассоциация, которую вызвал этот фильм – еще одно “Любовное настроение” (один из моих пресамых любимых фильмов). Тягучая музыка, не очень развивающийся сюжет, красивые кадры, красивые люди, некрасивые люди, богатые внутренние миры. Да уж, были бы еще размазанные от скорости кадры, точно бы решила, что приложил руку к этому фильму Кар-Вай.
После просмотра фильма, когда перечитываешь описание, плакать хочется. Нельзя же так опошлять мотылька! Нельзя же рублеными фразами превращать порхающее настроение в детектив. С фильмом нужно “плыть в тоске неизъяснимой”, как у Бродского. и тихонько уплывает сознание вслед за замечтавшейся трубой…
Несмотря на то, что концовка была предсказуема чуть ли не с самого начала (в том паранойя и состоит: все знают, какой концовка будет, но стараются думать о хорошем), тот факт, что она наступила, все равно впечатлил.
Осталось разобраться, кто хороший и кто плохой. Или даже не так: хороший ли тот, кто кажется хорошим. Или снова не так: хороший или плохой тот, кто кажется то плохим, то хорошим. Я в этом вижу проекцию проблемы нашей реальности: в вопросе, как относиться, нет однозначности. Никто не заставал его с оружием в руках возле тела на месте преступления. Есть аргументы за (исчезнувшие люди, проявления деятельности тайной полиции, насквозь червивые газеты…), и есть аргументы против (а может, он все-таки человек? он ведь способен любить, способен душевно играть на фортепьяно…).
У меня был порыв поверить, что все-таки хороший. Но потом я подумала: хватит быть такой внушаемой. Ну, хоть здесь. Какая уже разница, как именно заметать следы (явиться с повинной, подставить имеющего отношение к делу человека или подставить совершенно левого) – если можно было вовсе не создавать ситуацию? В общем, для себя я решила, что все-таки плохой. Из ревности ли, или из властности, или так, по злобе душевной… А Лиза, бедная Лиза, запутала, всех попутала…
Пожалуй, хорошо, что теперь я живу в Малиновке. А то бы и не знала, когда же в Беларуси всеобщая перепись населения, А вот оказывается, с 14 по 24 октября.
Различные правовые документы (Европейская конвенция прав человека, например) закрепляют за людьми право, согласно которому мы можем мнить себя кем угодно.
Во время переписи не задают закрытого вопроса – когда выбрать можно лишь один из предложенных ответов. Это такая обманка: это только кажется, что ответы во время переписи предсказуемы.
Я постараюсь попасть на эту перепись. И скажу, что я мамонт. Ибо имею право.
I’m living now not in the center of Minsk, but in one of its districts, and this fact has some goods aspects. I could not to know when there is the census in Belarus, and now I know: from 14 till 24 of October.
Different legal instruments (European Convention of Human Rights, for example) assign people’s right to imagine thenselves to be anyone they want.
There is no fixed-choice question during the census. It only seems that the answers are foreseeable.
I’ll try to attempt this census. And I’ll say that I’m mammoth. Because I have the right to.
Это чувство я знаю слишком хорошо, но только теперь могу его назвать…
– У меня удивительный, неслыханный план. Если он выйдет, то уже послезавтра меня в этом городе не будет.
“Какой он, право, странный”, – думала Клара с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда владеет нами, когда человек, нам дорогой, предается мечте, в которой нам нет места.
В. Набоков, “Машенька”
I know this feeling very well, but only know I can name it…
– I have a surprising, unheard-of plan. If it works well, the day after tomorrow I won’t be no longer in this city.
“He is really strange”, – Klara thought with this painful sense of loneliness which possesses us every time when the person we are not indifferent to lapses into daydreams where there is no place for us.
а текст:
